Василий Мидянин (midianin) wrote,
Василий Мидянин
midianin

Василий Мидянин. Московские джедаи. Часть 4.

Вырулив на проспект Вернадского, падаван направил свой механический экипаж в сторону циклопической башни РАО «ЕЭС» из стекла и бетона, торжествующе вздымавшейся над почтительно присевшей окрестной застройкой. Здание было величественным, оно походило на невероятно огромную волну цунами, которая надвинулась на город с северо-запада, но в последний момент перед тем, как обрушиться с чудовищным ревом и расплескать игрушечное человеческое поселение до горизонта, вертикально застыла в камне, угрожающе нависнув над ближними многоэтажными домами. Оно таило в себе неизъяснимую угрозу, поэтому Титус старался не смотреть на него, опасаясь, что это грандиозное зрелище отвлечет его внимание и спровоцирует аварийную ситуацию на дороге. Магистр Чоудхури, напротив, подался вперед, впившись пронзительным взглядом в ненавистное строение.
– Возведенная на месте обширного военного кладбища, башня ситхов скрывает в себе невероятную мощь, – вполголоса, словно бы даже для самого себя, проронил старый джедай, однако Пазузу жадно ловил каждое его слово, ощущая, как медленно ложится на его лицо тень приближающей враждебной твердыни. – Когда три года назад против гнета Мамоны восстали Бирюлево и Капотня, Рунарх поднялся на башню и дважды брызнул в южном направлении лиловым солнцем. Теперь, как ты знаешь, в этих районах зона интенсивной сплошной застройки и метр жилой площади самый дешевый по Москве. Полагаю, правда, что его стоимость будет расти параллельно очистке местности от спекшихся шлаковых завалов и постепенному снижению уровня радиации. Население, конечно, убеждено, что такое количество свободных площадей появилось в результате городской программы поголовного сноса старых пятиэтажек… Этот случай послужил хорошим намеком для многих, и даже Архимэру Москвы, давнему противнику Рунарха, пришлось сдать некоторые свои принципиальные позиции, хоть он и остался в результате новой застройки в значительном финансовом выигрыше. Но Орден джедаев обладает не менее мощным оружием, юный падаван. Могучее оружие возмездия – это мы, Рыцари Света, Воины Биотора. Нам нет преград ни в море, ни на суше…
Совершив несколько сложных виражей между выложенных орденскими крестами цветников и альпинариев возле фасада, они остановились перед шлагбаумом, который перегораживал въезд на внутреннюю территорию РАО «ЕЭС». Текли секунды, но шлагбаум был неподвижен, как верхняя перекладина Врат Солнца в Тиауанако.
– Ну, в чем дело? – нетерпеливо побарабанил пальцами по рулю Титус. – Почему стоим?
Он потянулся было к дверце, но магистр накрыл его руку своей ладонью, затянутой в черную блестящую кожу перчатки.
– Не суетись, юный джедай, – проговорил Чоудхури. – Сохраняй рыцарственное достоинство. Сами придут и все дадут.
Вздохнув, Титус Рутра откинулся на спинку сиденья и демонстративно скрестил руки на груди.
Бюст стражника в будке, едва угадывавшийся за темным стеклом, неподвижностью своей напоминал каменное изваяние. Падаван уже начал было подозревать, что страж просто сбежал пить пиво, оставив вместо себя на посту муляж из поставленной на стол пустой кирасы и водруженного сверху арбуза средних размеров. Однако внезапно бюст за стеклом пришел в движение. Приоткрылась дверь КПП, и стражник нехотя выбрался из кондиционированного пространства в липкую духоту июльского полдня. Постоял на пороге, похлопывая по колену притороченной к бедру укороченной секирой с литым резиновым древком, затем неторопливо направился к обшарпанной *«девятке»* с двумя лохами, зачем-то остановившейся перед въездом на сакральную территорию РАО «ЕЭС».
– Что хотели, ребята? – поинтересовался вальяжно, с глубоким чувством собственного достоинства и абсолютного превосходства, качнув султаном из страусиных перьев на шлеме, с прищуром пытаясь разглядеть через тонированное стекло лица сидящих в машине.
Чоудхури, которому не так давно исполнилось шестьдесят два, едва заметно поморщился.
– Рыцари-джедаи! – выпалил Титус, расправив плечи. – Прибыли для конфиденциальной беседы с владыкой ситхов!
– Ну! – радостно изумился страж. – Надо же. А я Папа Римский Бенедикт XVI и ожидаю тут прибытия Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Он, случайно, не попадался вам по дороге?
– Пропуск, – сквозь зубы прошипел Чоудхури.
Покраснев, как вареный крипозоид, Пазузу поспешно полез в бардачок. Из бардачка посыпались какие-то накладные, штрафные квитанции ГИБДД, упаковки антипохмелина, презервативы, пустые надорванные пакетики из-под растворимого кофе, бамбуковые палочки для еды в фирменных упаковках ресторанов японской кухни. Учитель молча смотрел на Титуса, и в его взгляде не было ни насмешки, ни осуждения, но падаван под этим пристальным взглядом терялся все больше и больше. Наконец, весь взмокший, багровый от стыда, ученик нашарил в бардачке заламинированный прямоугольник картона с многочисленными печатями и голограммами и пришлепнул его с внутренней стороны к ветровому стеклу. Стражник прищурился, внимательно изучая автомобильный джедайский пропуск третьей степени, затем с преувеличенной любезностью поклонился в пояс и ушел в свою кабинку. Металлический шлагбаум поднялся, и Титус Рутра, чертыхаясь про себя, вырулил на стоянку для сотрудников РАО «ЕЭС».
– Прежде, чем завидовать братьям по Ордену, необходимо убедиться в собственном совершенстве, – невозмутимо проронил магистр, вколачивая последний гвоздь в гроб самолюбия падавана.
– Но, учитель!.. – взмолился Пазузу. – Никто не совершенен, кроме Великого магистра! Всякий может забыть…
– Я уже говорил тебе, юный падаван, что истинные джедаи никогда не забывают удостоверения в бардачке, – прервал его Чоудхури. – В следующий раз ты забудешь световой меч в барсетке и потеряешь голову в простой схватке не потому, что ты слабее противника, а только лишь из-за своей прискорбной безалаберности.
– Вы могли просто применить Силу и заставить это ничтожество пропустить нас безо всякого удостоверения, – пробурчал Титус, паркуя машину.
– Зачем? – вопросил Чоудхури. – Ты должен был получить небольшой урок. Надеюсь, что ты его получил. Поверь мне, юный падаван, единственный опыт, который чего-то стоит – это опыт личный. Ты можешь часами слушать ворчание старого Джагавра, но пока ты не прочувствуешь заключенную в них истину на своей шкуре, ты ничего не поймешь. Все, что не убивает нас, делает нас сильнее, юный падаван. А от стыда на моей памяти еще никто не умирал.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments