Василий Мидянин (midianin) wrote,
Василий Мидянин
midianin

Василий Мидянин. Терафимус. Часть 12.

Согласно разработанному мной плану, Дракула с самыми блестящими рекомендациями ввел меня в "Братство Иштар", а через неделю покончил с собой от беспробудного пьянства - я не мог оставить в живых такого опасного свидетеля и, кроме того, я догадывался, кто рекомендовал в члены секты мою любимую.
Данная, с позволения сказать, секта была обычным для того времени бунтарским подростковым балаганом с дешевой идеологией, отвратительными ритуалами и театральной конспирацией. Предварительно порывшись в библиотеке Дракулы, я собрал в кучу всю имевшуюся там сатанинскую литературу - машинописные самиздатовские переводы Кроули, Папюса и Ла Вея с множеством орфографических и фактических ошибок, - и вдумчиво прочитал ее за два дня. Как выяснилось позже, я зря потратил время: члены сатанинской организации, безусловно, коллекционировали подобные тексты, но вряд ли читали в своей жизни что-либо, кроме журнала "Мурзилка". На их фоне я со своей дурацкой эрудицией выглядел матерым магистром предпоследней ступени. Ребята постоянно путали сатанизм с ведьмовством, называли свою тусовку ковеном, а исповедуемое учение - виккой; поклонялись они диким силам природы и женскому рогатому божеству, и в общем-то были язычниками, хотя и копировали усердно чуждые их культу кровавые пентаграммы из фильмов ужасов и пытались красить черной тушью парафиновые свечи из соседнего универмага. Единственным более или менее теоретически подкованным членом секты был ее руководитель - омерзительно располневший ублюдок лет сорока с лицом запорожского казака и улыбкой змеи. Раз в неделю секта в обстановке строжайшей секретности собиралась на явочной квартире, чтобы послушать его "темную проповедь", метафизический бред, обильно уснащенный его собственными подсознательными сексуальными фантазиями.
На первую лекцию я явился с блокнотом и ручкой и подробно законспектировал речь гуру. Магистру это польстило. После проповеди он попросил меня остаться и доброжелательно побеседовал со мной. Я изобразил восторженного придурка, помешанного на сатанинских идеях, через слово вставляя глубокомысленные цитаты из "Книги Лжи". Несмотря на то, что подавляющее большинство цитат прозвучало не к месту, магистр остался очень доволен. Он сократил мой испытательный срок до минимума, и довольно скоро я получил приглашение участвовать в сатанинских мессах.
Мессы проводились раз в две недели на чьей-то даче под Калугой. Избранные сектанты съезжались вечерними электричками в садово-огородный кооператив с тем расчетом, чтобы начать церемонию за час до полуночи. Стены скромной однокомнатной дачи с террасой были обиты изнутри черным сукном, на котором белой краской в огромном количестве были нарисованы кривые перевернутые кресты, налезающие друг на друга овальные пентакли, перекошенные печати Бафомета, а также свирепые морды демонов, умилявшие своей детской непосредственностью. Алтарем для мессы служила жена самозваного магистра, еще не старая, но уже в значительной степени обрюзгшая особа, которая постоянно находилась в заторможенном состоянии и редко вела себя адекватно - в ее сумочке всегда имелся некий белый порошок, который она нюхала не переставая, то и дело просыпая его себе на колени. Прибывшие для участия в церемонии счастливчики облачались в черные балахоны с ку-клукс-клановскими капюшонами, алтарь же, напротив, раздевалась догола и ложилась на спину, расставив ноги. Между ее грудей или ног ставилась металлическая чаша с водкой. Мы, похожие на стаю сбежавших из монастыря сумасшедших доминиканцев, становились полукругом перед алтарем, магистр же вставал напротив нас и начинал служить по Синей книге "стихийную мессу" или мессу Святого Секария. В процессе церемониала использовались различные экзотические предметы - небольшой колокол, цепи, мечи, гонг, хлысты и прочие готические приспособления. Особое впечатление на молодежь производил вывезенный контрабандой из Голландии огромный искусственный фаллос, представлявший собой в то время умопомрачительную редкость.
Кульминацией черной мессы было торжественное сожигание небольшого деревянного распятия, символизировавшего слабеющую власть христианской церкви. Во избежание пожара подожженный крест устанавливали в жестяном ведре. Затем магистр левой рукой благословлял нас рожками Асмодея, которые должны были изображать, как я понимаю, рогатую богиню Иштар, и приступал к причастию. Причастие состояло из кусочков вялой почерневшей репы, которые предварительно обмакивались во влагалище алтаря, а также чаши с водкой, в равных долях смешанной с собачьей кровью (мне кажется, это все же был гранатовый сок). Совершив причастие и ритуальное совокупление с алтарем, который после порции белого порошка громко стонал и вертел задом, магистр давал знак к началу всеобщей оргии, которая, собственно, и составляла основную цель этого загородного пикника.
Изредка, набравшись смелости, члены секты устраивали свои мессы на заброшенных деревенских кладбищах, в лесу или на неохраняемых мусорных свалках. Видимо, экзотическая обстановка и опасность быть застигнутыми на месте преступления придавали свальному греху особенную прелесть.
Subscribe

  • Куча говна.

    Подставлюсь несколько. Хотя, как уже было справедливо замечено, лучше бы молчал – сошел бы, пожалуй, за умного. Но нет. Пепел Клааса стучит в мое…

  • Соловей, соловей, пташичко.

    Развлекалсо в свое время от нечего делать, после очередного прочтения сборника средневековой японской поэзии, написанием хайку. (Удачно сейчас…

  • Жан-Поль Бельмондо (1933 - 2021).

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments