Василий Мидянин (midianin) wrote,
Василий Мидянин
midianin

Пушкин, кусок шестый

– «Писатель сел, невольник чести… сел, оклеветанный молвой…» Это про Эдичку Лимонова, что ли?
– Так точно-с, – с готовностью подтвердил корнет.
– Эдичка-то уже давно на свободе, – между прочим заметил Гоголь, заглядывая в свой бокал с пивом.
Незнакомец смешался.
– Я знаю, знаю, но как символ… Символ… э-э-э… отсутствия демократии и… э-э-э… борьбы. – Он окончательно скис. – Может быть, вы просто будете столь любезны передать ему мои стихи? Возможно, ему будет приятно знать, что в обществе у него есть… э-э-э… сподвижники, что ли…
– Да, разумеется, – сказал Гнедич, принимая у офицера тетрадку со стихами. – Хотя это скорее по твоей части, душа моя Александр Сергеич.
– Так вы Пушкин? – обрадовался незнакомец. – Редактор «Нашего современника»? То-то я смотрю, знакомы мне ваши бакенбарды!.. Это же вы были у Малахова в последней «Большой стирке» с Борисом Моисеевым и Светланой Конеген?
– Грешен аз, – согласился Пушкин. – Вы позволите?.. – Он деликатно указал на тетрадку.
– Конечно, конечно! Буду крайне рад.
– Да вы присаживайтесь, любезный…
– Миша.
– Присаживайтесь, любезный Михаил. Закажите пока себе пива.
– За счет Петра Петровича, насколько я понимаю? – флегматично осведомился Гнедич.
– Ясное дело, – подтвердил Гоголь. – Или ты забыл дома золотую тинькоффскую карточку?
– Такое дома не забывают, – философически произнес Гнедич.
Под тихое Мишино бормотание «Если вы мне скажете, что вы Гоголь, я вообще с ума сойду!» Александр Сергеевич неторопливо просматривал тетрадку.
– Тучки небесные, вечные странники… Гм. А он, мятежный ищет бури… Да, вот это действительно хорошо. Мощно, свежо, хотя и слишком явно влияние Горького… А вот тут дрянь, – Пушкин отчеркнул ногтем место в рукописи и показал молодому поэту. – И вот тут. Видите, идет рассогласование глаголов, и от этого рушится весь ритмический рисунок. И аллитерация ужаснейшая. И вот здесь – однако, фраза! Вы ее сами попробуйте вслух прочитать!..– Он посмотрел на Мишу. – Извините, ничего, что я так рублю наотмашь?
– Нет-нет, это как раз очень полезно для начинающего автора, – спокойно проговорил офицер, хотя уголок его рта начал явственно подергиваться от тщательно скрываемой обиды.
– А вот здесь что за точечки? Почему не хватает одной строфы?
– Мне казалось, что это придает необходимый байронизм…э-э-э… свободомыслие… – Михаил бросил искоса взгляд на внимательно наблюдавшего за ним Пушкина и смешался. – Короче, не могу я просто подобрать нужные слова, – нехотя признался он. – Не идут, и все.
– Желаете быть вторым Байроном? – строго поднял бровь Пушкин.
– Нет, я не Байрон, я другой!.. – Офицер испугался, что сейчас ему укажут на дверь.
– Да, Байрона нам сильно не хватает… – пробормотал Пушкин, задумываясь.
– Никто его не гнал в Югославию, – сухо заметил Гоголь. – Стрингеров там и без него хватало. А мы потеряли знамя поколения.
– Николя, не говори мерзостей… – Пушкин побарабанил ногтями по столу. – Послушайте, Михаил, а если закончить так: «Я думал, чувствовал, я жил»?
– Блестяще! – молодой человек засиял. – Но… – тут же погас он. – Это уже будут наполовину ваши стихи. Я пока не готов к соавторству. Стихосложение – слишком интимный процесс…
– А вы мне нравитесь, юноша! – улыбнулся Пушкин. – Знаете что? По-моему, у вас замечательные стихи. Прекрасное чувство, безукоризненная поэтическая интуиция, хороший ритм. Но вам не хватает навыка. Что называется, глазомер подводит, и это особенно обидно, ибо стихи могут быть по-настоящему хороши. Может быть, встретимся еще раз и обсудим все это как следует? Скорее всего, после переработки что-то я мог бы отобрать для публикации в журнале.
– Спасибо большое, – вздохнул Миша, – но завтра нас отправляют в Чечню. Вернусь через год, и если ваше предложение останется в силе…
– Да, конечно, – произнес Пушкин, чувствуя, как на лице его замерзает улыбка.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments