Василий Мидянин (midianin) wrote,
Василий Мидянин
midianin

Categories:

На правах рекламы.

В качестве рекламы душеполезной книги великаго писателя земли русской батюшки Березина "Диалоги, или Никого не хотел обидеть", приведу некоторое количество наших с ним в высшей степени мудрых и поучительных диалогов, изложенных в сем фолианте.

Диалог XI

- Что вы кричите, как Завулон в лифте. Может, с вами всё обойдётся.
- Завулон в лифте еще курил и находился с собакою. Премерзейший пример подрастающему, извините за выражение, поколению.
- Это просто у нас жизнь тяжёлая. Мы не всегда хорошо питаемся и мало спим.
- Я всегда хорошо питаюсь, но сплю да, омерзительно недостаточно.

Диалог XII

- Отчего ж нам не оценить теперь разницы между Gusano Rojo и Miguel de la Mezcal? Поскольку мы с тобой всё время пьём Monte Alban, кажется, что должно быть разнообразие - а глянешь в лабазы, только его и найдёшь. Впрочем, в моём районе лабазы известно какие. Дикий народ.
- Зачем тебе разнообразие? Вот так в вечных поисках лучшего мы теряем хорошее. Монте-Альбан - отличный мескаль, чего же боле?
- Это ведь как с девками - попробовав одну, и уверившись в её совершенной прелести, не оставляет интерес: как там? Что там? И как ещё?
- По секрету скажу тебе как эксперт, там практически все то же самое. Разница в неуловимых тонкостях.


Диалог XХVI

- Гражданин! Вы - кто? Оживший лирический герой?
- Я твой ночной кошмар, девочка!


Диалог XLI

- Из литературного кружка меня вычистили. За чавканье.
- А потому что веди себя пристойно на заседаниях кружка. Носу перстом не чисти.
- Между прочим, только руководимый уже тобой Литературный кружоок отмазался от обвинений в онанизме, как на оставшихся его членов посыпались обвинения куда более серьёзные.
- Ерунда. Главное, от обвинения в онанизме отбились.


Диалог XLII

- Деньги отдай, прохвост.
- Какие еще деньги, ты, лишенец?! Может, тебе еще дать код пластиковой карточки, где деньги лежат? Не ты, кстати, потерял на углу талон на повидло? Беги скорее, наверное, он там всё ещё лежит.
- Нет-нет, не надо мне чужого. Знаю я в вашей конторе повидло - оно вечно тухлое. Оттого все талоны-то и выбрасывают. А денежки-то всё равно отдай, уговор-то дороже. Тебе сто баксов - мусор, а у меня семеро по лавкам, младшенький с утра от голода плакал, лепетал: «Когда же добрый дядя Мидянин отдаст нам наши деньги?». Я ему всё утро отвечал, что дядя Мидянин не просто добрый, а очень добрый, и всё будет скоро-скоро, а пока можно пожевать краешек мочалки.
- Гапон. Истинно Гапон.
- Нет, не Гапон! Нет, не Гапон! Настаиваю я - ты добрый! Добрый дедушко Мидянино, дай денег!
- Я добрый, а ты Гапон. Отойди от меня, сатана; не искушай Господа своего.
- Добрый дедушко! Это ты в зеркало глядишь, я справа стою, тебе говорю: «Добрый дедушко! Я сейчас в Ясную Поляну поеду, накосить жмыхов на зиму, насобирать детушкам брюквы в голодный год, а ты деткам моим дай сто баксов, как и обещал, а они тебя славить будут, молитвы возносить, чтобы тебя за твои непотребства черти не съели». Дай денег, дедушко!
- Дык вам, цыганам, только подай. И не отвертишься уже.


Диалог XLIII

- Привет, Березин!
- Привет, Мидянин! Деньги принёс? Или ещё что скажешь?
- Меркантильный нигадяй! Сиди вон и тихонечько радуйса общению с великим! Профаны в каждом жесте гения стремятса увидеть какой-то скрытый смысл; меж тем большой художник способен иногда просто пошалить, сделать что-то просто так... Жызне нет. Пойду-к покурю ароматического бамбуку.
- Умойся только потом.
- Ароматический бамбук не коптит. Ты путаешь его с соломою.
- Не путаю, лишь тихо радуюсь за тебя, но денег хочется не меньше. Знаешь, кстати, радостную весть? У нас оказывается, Государственная премия по литературе стала 5.000.000 рублей. Мы с Бенедиктовым ужасно обрадовались.
- Как делить будете?
- Смешно спрашиваешь. По совести, конечно. Поровну только новички делят.
- Вам, убогим, нужна опора в этом качающемса мире! Отдавайте свою добычу повелителю, и он разделит ее между вами не поровну, но по справедливости!


Диалог XLIV

- Я тебя егнорирую.
- Опомнись, зачем ты это! На нас же люди смотрят! Давай, может, отойдём куда, запрёмся?
- Я егнорирую тебя публично, и мне не стыдно. И вообще: кекс ничуть не должен шокировать широкую публику. Ханжам и старым девам уже давно пора признать, что кекс - это к чаю.
- Хорошо! Я тогда поддамся тебе! Делай это! Делай! Делай публично! О-о-о! Егнорируй меня! Прямо здесь - пока достанет тебе сил!
- Я публично делаю это уже четырнадцать с половиною минут.
- О-о! Я думал, что это прелюдия... Но ничего, делай это сильнее, да... Делай, наконец - ведь ты можешь!..
- Кто-нибудь, выведите вон пьяного.


Диалог XLV

- Там на меня только благость снизошла, а здесь как раз - люди злы.
- Березин! ты - мой духовный паровоз!
- Подкинь на уголёк-то!
- Ничего не ответила ему на это рыбка.
- Дело. Это сюжет для небольшого рассказа. Про то, какой могучий литератор пропадает в книжном купце сём.


Диалог XLVI

- Березин, здравствуй, батюшко. Плохо мне. Помолись за меня...
- Приходить с лопатой?
- Нет, достаточно просто стряхнуть меня со стула.
- Приклеился?
- Замолчи, о недостойный.
- Помойся, о великий. По дороге туда, может быть, ты будешь комично смотреться в коридоре со стулом, но потом наступит несказанная радость.
- Вы забанены, нигадяй.


Диалог XLVII

- Да нет, всякий знает, откуда ты произошёл. Твой носяра тут ни при чём.
- Это я - еврей?!
- Вот оно, значит, как? Пидорасов не любишь?
- А давай ему за это, брат Березин, по морде наваляем. Или выпьем с ним несколько водки.
- Но должны ли мы купить ему эту водку?
- Это уже вопрос экзистенциальный.
- «Белый аист». Я небогат.
- Имеет ли отношение «Белый аист» к «Беовульфу»?
- Ты злой человек, Березин; а то, что ты в четверг опрометью бежал от нас с Джаббою и Бенедиктовым в баню, я тебе вообще никогда не прощу.
- Я злой? Я звал тебя, но ты предпочёл грязь и немытость. Все вопросы к доктору Лектору!
- Доктору фамилия была Лектер.
- Это у вашего, может, лечащего доктора была такая фамилия. Или, может, его вообще Студебеккер завали. Но зачем вы это нам хотите сообщить?


Диалог LХXXVIII

- Ты неестественно добрый сегодня. Пил?
- Только Пауланер-Дункель. Но сейчас я варю пельмени.
- Уважаю тебя за трудолюбие и удивительную простоту нравов.
- Это как Отечественная война - нужно начать ланч по-немецки, чтобы затем продолжить его с русским размахом. Написал рассказ, кстати.
- Очередной никому не нужный, пустой рассказ? Уважаю. Уважаю.
- Нет, очень хороший, правильный рассказ о смысле жизни, подвигах и славе - понравившийся многим, вызвавший у них слёзы радости и благодарности, потоки похвал и некоторые презенты.
- А что? Ну, я приблизительно так и сказал, только более точно.
- Нет, ты просто более объёмно выказал свою зависть, которая и так известна широким народным массам.


Диалог С

- Слушай, Березин, вот я тебя совсем не знаю и даже не представляю, чем ты занимаешься. Круглыми сутками вотку пьешь с моховиками. Рази так можно?
- И что? Ты вот круглые сутки пьёшь пиво «Асахи» и читаешь какую-то дрянь. Знаешь, как это удивительно?
- Этим сейчас занимается 90 % населения земного шара. Глобализм-с. А вот твои моховики попахивают интифадою.
- Нет, я русский партизан. Мне чужого не надо. А в моховиках - сила.


Диалог СLI

- Страшный ты человек, Мидянин. Никто тебе не указ. А эстонского нашего друга не обижай. Он добрый христианин.
- Стану. Оккупанты Эстонии не заслуживают пощады. Наркоза не будет. Ты где вообще?
- Экой ты невнимательный - я же объявил orbi et urbi: я иду в лабаз.
- Ты по дороге с мобильника, что ли, заходишь в ЖЖ?
- Нет, хожу по дому, деньги ищу. У Яндекса, что ли, спросить?
- Посмотри непременно в тумбочке. Я обычно оттуда деньги беру.


Диалог СLХ

- Победил?
- Да. Но странным образом - как жизнь и смерть в сундуке. И теперь сам превратился в дракона. Или тыкву.
- «Значит, жызнь победила смерть неизвестным мне способом» (с) Хармсий.
- Поздравляю! Не каждый мог бы угадать эту скрытую цитату. А ты смог!
- Я страсть какой смышлёный. Давай сахарок.
- А ты возьмёшь его с ладони мягкими влажными губами?
- Не вгоняй меня в краску, бесстыдник.
- Какую краску? Ты разве не знаешь, что про нас всё объяснили. Известный человек открыл всем, что мы с тобой составляли кружок онанистов.
- Вот горе-то.
- Точно! Как жить, и как писать тогда?
- Писать лучше стоя, если ты мальчик, и сидя, если ты, напротив, девочка.
- Не факт! Разве ты не знаешь, что во всём мире феминистки пиздят мальчиков ногами, если они не садятся на унитазы. Это такая мода и борьба с мужскими шовинистичными свиньями.
- Да. При феминистках мужчинам лучше стоя не писать. Опасно. Однако сидя крайне неудобно, вот ведь в чем беда-то.
- Может, тут ты просто намекаешь, что у тебя хуй слишком большой?
- Я разве намекаю? Вот ведь. А мне казалось, говорю открытым текстом.
- Да, но зачем?! Одни знают это наверняка, ибо имеющий мускус в кармане не говорит о нём - запах мускуса говорит за него. А другие, что не ведают - пусть поживут. День - да их. Беззаботный, без предчувствий.
- «Значит, Березин победил Мидянина неизвестным мне способом» (с) Хармсий.
- Никогда! Митьки никого не хотят победить!
- Так то Митьки, а то Володька.
- Володька плохо кончил. Его выпотрошили, набили сеном и теперь людям показывают. Бесплатно, правда - но в очереди стоять надо.
- Сеня, быстренько объясни товарищу, зачем Володька сбрил усы.
- Их объела моль - вот и сбрили. Но накладные - не хуже. Даже лучше вышли.
- Ты бы не играл с огнём! Известно, что потом бывает.
- Потом, как водится, человек утрачивает все свои желания и становится шаром.
- Он глумицца над нами! Повелитель, можно я его пну ногой?
- Пни лучше чем-нибудь другим. Скажем, рукою или головой.
- Думаешь, ногой можно только детей теперь? Я просто голову мыл три дня назад. Это будет оскорбительно, I suppose.
- Петерсен, ты бы на всякий случай и ноги вымыл бы.
- Макаров, это неостроумно и грубо.


Диалог СLХXI

- Ох! Объявился! А то я уж испугался - ты куда-то пропал, с тех пор, как я дал тебе ссылку с голыми тётьками. Думал, не приключилось ли что?
- (с достоинством) Я обедал.


Диалог СLХXV

- Знаем мы, из какого отпуска ты приехал. Сидел, наверняка на Люблинских фильтрационных полях и пил пиво «Францисканер».
- Пиво называлось «Асахи», но в общем ты прав. Сидел в семистах метрах от дома Бачило в своем излюбленном заведении, кое любезно разгромил в «Московских големах», и творил, божественно творил, как Хемингуй в парижском кафе. Только отнюдь не понимаю, отчего же это нельзя назвать отпуском. Или отпуск - это только когда бездарно жаришса на солнце где-нибудь в Анталии? Нет, нет; мерзость это от Б-га. Мне солнце вообще вредно; всем упырям солнце вредно.
- Знаешь, когда я встречусь с Громовым в Крушавеле, начнётся новая эпоха в российской фантастике.
- Я буду фотографировать вашу историческую встречу на цифровую мыльницу. А потом мы вместе пойдем в сауну.


Диалог СLХXXII

- Читал очередной текст и вынес из него концептуальную фразу: «Он оставался счастлив, даже когда наступил в лошадиный навоз». Жаль только, что всё остальное в тексте ниже плинтуса. А то бы можно было размахивать штандартом, крича во всё горло, что новый Гоголь родилса.
- Как навоз - так Гоголь. А если б он на пользованный гандон наступил, то это Уэльбек?
- Однозначно. Или, скажем, Аксёнов.
- Нет, герой Аксёнова должен наступить в надкушенный бутерброд с чёрной икрой, выкинутый с верхнего этажа сталинской высотки.
- И он должен непременно идти в ярко-оранжевом галстуке, купленном в прошлом году на центральной улице Парижа, а рядом должен идти в дугу пьяный американский инженер, который непременно наступит в тот же бутерброд, когда их освистает милиция.
- Название галстука, улицы и фамилия инженера должны быть написаны латиницей.
- А идти они с американцем непременно должны к любовнице главного героя.
- Да. Но она их бросила. Обоих. Сошлась с неприятным поэтом - горбоносый, в свитере. Собирается свалить за границу, а девка думает - оставить ли ребёнка. Догнаться, кстати, не дали - выгнали из подъезда. Поэтому они сидят во дворе на бочкотаре и пьют портвейн «Свобода». Тут и бутербродик пригодился.
- С этим поэтом, кстати, они потом ещё все вместе должны где-нибудь пересечься и нажраться мирно, возможно, предварительно набив друг другу морды. В компании будет присутствовать молодой физик-ядерщик и богемный скульптор. И еще одна, непременно одна (прописью: одна) женщина, возможно, та самая любовница, возможно, любовница всех пятерых. Впрочем, что это за упаднические «возможно»! Непременно так всё и будет. Или мы Аксенова не знаем?
- Ты забыл главное - мордобой случится в Крыму. В Коктебеле, если быть точным. Горбоносый туда приехал из сибирской ссылке (пробыл в ней два месяца, вернулся в ореоле фальшивой славы). Он проходит по набережной, рядом со столовой Дома творчества - и тут наш герой - раз! - и в глаз. Поэт дерётся плохо, но позвал друзей – переводчиков-эстетов. Потом избитому герою в ночном прибое делают минет, и он всё не может понять - кто?
А вот герой Головачёва должен наступить в космическую заряженную слизь. А герой Пелевина должен наступить, на размокший монгольский папирус, лежащий в московском водостоке. Его потерял гендиректор фирмы «Озирис» Брагинский, когда нюхал кокаин.
- А герой Сорокина должен наступить, извиняюсь, в говно.
- Или в мозг Сталина, растекшийся по мостовой. Тут возможны варианты. В мозг, оказавшийся говном. Сталин выпал из автомобиля по пути на дачу в Кунцево, и его заменили случайным человеком. А герой Сорокина собрал, что увидел, сделал коричневого человечка - и ну ебать Сталину мозги. Причём, крича: «Вот она развиртуализация русской метафоры».
- А во что должен наступить герой Мидянина или, скажем, Березина, я даже предполагать боюс.
- Наши герои осмотрительны. Они ни на что не наступают.
- (повеселев) Ин верно!..
- Хули им наступать? Они давно валяются.
- Нет, мой еще целеустремленно ползет.
- А мой приполз уже. Ёжика съел.
- Чижика?
- Нет, это принципиальная разница. Тому, кто чижика съёл - лишение чинов и дворянства, участь всех пушных зверей. А вот кто ёжика съел - станет Героем Советского Союза.


Диалог СLХXXVI

- Авторизироваться или авторизоваться? Проблема авторства у автора.
- Харизматичные или харизматические? Тут важная тонкость.
- Да похуй народу вся эта тонкость. Так я думаю.
- Так ведь и я о том же. Народ наш сер, но мудр.
- Народ тонкости не видит и напролом предполагает, что члены клуба просто слишком много о себе мнят.
- Кстати, товарищ! Мы в следующий четверк с Джаббою и примкнувшим к ним Бенедиктовым собрались выпить несколько пива «Францисканер» в баре Пять обормотов. Не изволишь ли примкнуть?
- А сегодня?
- После Мансарды еще и в Обормоты?! Не жырно ли будет? Хотелось бы еще и поработать.
- Кстати, я и тебя свожу в баню, если что.
- Я с тобой в баню опасаюсь. Мало ли какие коллизии.


Диалог СCXIX

- Ничего не знаю, никого не видел, ни с кем не говорил. Никаких доказательств нету. А вот письмецо от добрых людей получил, да. Так и написано - а ваш Мидянин всем рассказывает про то, как Березин абсолютно голый по Москве ездиет и прохожих пугает. И мы все, дескать его видели, пальцем в него тыкали. А он и рад - весь в поту, на жаре - педали крутит.
- Враки! Не было такого. Рассказал буквально одной-двум подвернувшимся под руку девицам, которые как раз в этот момент выходили из здания и, томно глядя сузившимися зрачками в спину голого Березина, уезжающего на велосипеде в ночь, вопросили: "Кто есть сей?" "Это, - гордо отвечал я, - наш прославленный патриот, аксакал литературной критики и художественного слова Владимир Березин! Панки, хой!" Девицы яростно бисировали более получаса. Затем Березин выехал голым на Шоссе Энтузиастов, и все указывали на него ногтями и говорили: "Вот едет голым крупный российский литератор". И никто его не тронул.
- А вот это уже хамство. Хамство, я считаю. Ведь я только ради того и езжу голым по улицам, чтобы показать девицам, что им есть к кому обратиться за философскими беседами и возвышенными утехами. Да.


Диалог СCLXIX

- Прикупил опят.
- Ты изменил моховикам?! Нет тебе прощения от диаспоры.
- Да ты кто такой? Кто ты такой? Ты ещё будешь вмешиваться в мои отношения с груздями, да? Сеять рознь между груздями чёрными и белыми груздями? Да?
- Как это - кто такой? Значит, я тебе больше никто?! А как же литературный кружок? А как же пиво «Францисканер»? А как же баня-сауна? А... Потрудитесь не звонить мне больше, г-н Березин, тем более и мобильник у меня давеча увели ловкие люди вроде вас.


Диалог СCLXX

- Здравствуй, Березин.
- Воровать тексты грешно. Здравствуй. Я слышал, к тебе приходил писатель - предлагал купить краденное?
- Откуда ты всё знаешь, злобный некромант?!.. Впрочем, он ведь сам тебе первый и позвонил, наверное, едва покинув двери моего богоугодного заведения.
- Ты лучше про упыря-писателя расскажи. И про сборник.
- Обратись за подробностями к писателю-упырю. "К дьяволу! к твоему старинному приятелю!" (с)
- Он, кстати, ещё ни строчки не написал - меж тем я рассказ закончил и подумываю, не выгнать ли его вон из соавторов. Ты, ты стал моим учителем.
- Так я тебе ведь так и сказал - к дьяволу... Вот ты ко мне и пришол.
- "Тому не надо далеко ходить, у ково чорт за плечами!" (с) Я тоже решил наказать этого продавца краденого.
- Ты напишешь на нево пасквиль или сразу в бубен?
- Хм... А отчего не совместить?
- Это уже будет пагубная практика двойного наказания, решительно осужденная Еврокомиссией по правам человека.
- А я ебал в рот Еврокомиссию.
- Когда задумаешь тикать из охваченной пламенем справедливого народного негодования Москвы, помни, что пределы Евросоюза закрыты для тебя, анафема.
- А что, писатель-упырт не дал тебе текилы?
- Да нет, это я ему не дал. Так получилось. Как услышал, что он у тебя рассказа потырил, так я строго и закрутил пробку обратно. Ничево не перепало супостату.
- Нет слов, как я тебя возлюбил. Как решил не брать другого в соавторы, так на душе моей будто птицы запели. И я сразу тебя лучше понял. Проникся. Правда на твоей стороне.
- Мы с тобой немало хлеба преломили, упырь, но ты по-прежнему периодически меня обижаешь.
- Главное, чтобы на костёр не повели. А то некоторые так и начинают - камин, ласковые языки пламени, а открывается дверь - а там помост, толпа бушует, вязанки хвороста... И в языках пламени - Тухачевский, хрипло проклинает короля Филиппа Красивого и Папу Римского. И кричит при этом в их адрес: «Пидорасы! Пидорасы!»
- Я уже долго размышляю над тем, кричал ли де Молэ на костре "Пидорасы! пидорасы!" Вряд ли он мог внятно произнесть ту длинную и складную обличительную речь, кою ему приписывают, когда огонь начал лизать ему ноги. Может, просто выдохнул: «Пидоры...». И умер. А остальное, как водится, присочинил народ и скучающие профессора университета.
- Кстати, к тебе сейчас придут из комнаты напротив. За книжками. Ты барышню не обижай, пожалуйста. Объясни ей, где у вас кулинарных книг нарыть.
- Ну вот, сначала пришла барышня, а потом написал Березин. А я-то её уже по обыкновению своему погнал в тычки. Довел до слез.
- Догони немедленно и утешь. Иначе тебя возведут на костёр, да так бездарно, что будут три недели жечь зажигалками "Зиппо"…
- В ложке с дыркою?
- Нет. В копне сырой соломы.
- Мне такой способ употребления абсента неизвестен.
- Зато яма для мескаля выглядит похоже. А зачем обижаешь ты нашего эстонского друга, обзывая его либерастом, когда усматриваю в нём лишь либертарианство некоторое?
- Либертенами, помнитсо, называли себя маркиз де Сад и его веселые парни из Шервудского лесу.
- Ты лучше про упыря-писателя расскажи. И про сборник.


Диалог СCLXXIII

- Во-первых, то, что год от года случаются Крещенские морозы, не может не сделать человека религиозным. Что, спрашивается, холодает? Почему именно на Крещение? Отчего холодает? Почему?
Во-вторых, всё в этом хорошо, да вот придёшь в этот час домой, ёбнешь со грамм водки под кипящую (Пирогов настаивает на эпитете "огненную" - я иду ему навстречу) солянку - какая уж тут работа? Никакой работы.
- А на майские, что характерно, почти каждый год тепло, пора картошку садить. Как тут не уверовать и не воцерковиться?
- И что теперь? Жизнь твоя перевернулась? Бросишь писать?
- Непременно. Запишусь в перипатетики. Стану питаться ключевою водою и сушеными акридами. Перечитаю Березина.


Диалог СCLXXIV

- А хорош ли сборник?
- Буквально гениален.
- А твой-то текст - хорош?
- Беспросветно плох, батюшко, как всегда. Но общей картины он отнюдь не портит. Отнюдь не портит. В конце концов, его всегда можно перелистнуть не читамши.
- Пиаришься, упырь?
- Ну. Ищу дишовой популярности в массах.
- Пошто тебе? Мало что ль, той, что есть?
- Дишовой популярности много не бывает.
- Ты прям как на предновогодней распродаже - берёшь восемнадцать ёлок со скидкой.
- Я биру пичонку всю! (с)
- Хорошо, что у меня вовсе нет этой книги. Боюся себя читать.
- Крепись, брат. Я прочитал твой текст; там ужас, ужас!...
- Водка крепит (с) медицинский факт
- Чеснок еще можно.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments