Василий Мидянин (midianin) wrote,
Василий Мидянин
midianin

Очередной кусок Пушкина: спешите видеть.

На закончившемся вчера очередном питерском конгрессе фантастов «Странник» Гоголь получил приз за «Вия» и теперь, хохоча, демонстрировал его Гнедичу. Несколько лет назад Пушкин тоже получил от фантастов приз за «Руслана и Людмилу» – «Бронзовую улитку», которую волевым решением вручал Борис Стругацкий.
– Ну что, господа фантасты, – сказал Гнедич, поприветствовав Пушкина, – позвольте уж мне теперь так вас называть.
– Нет, нет! – в притворном ужасе закричал Пушкин. – Нас с таким ярлыком ни в один толстый журнал не возьмут! Пощади, батюшко!
– А я доволен, – заявил Гоголь. – Сальвадор Дали говорил, что он выше всех этих условностей: если даже его наградят орденом Ленина или медалью Мао Цзе Дуна, он их примет и будет совершенно счастлив. Я вполне разделяю его мнение. Если коллеги не хотят давать «Миргороду» Букера, пусть это будут хотя бы фантасты.
– Чего бы ты съел, душа моя Александр Сергеич, когда был бы дома? – поинтересовался Гнедич, отобрав у пробегавшей мимо официантки меню и элегантно подав его Пушкину.
– Куриного супчику, Глеб Егорыч, да с потрошками, – заявил тот, принимая меню. – Да с потрошками. Нет, если серьезно, дома я бы сейчас съел китайской лапши из пакетика и бутерброть с генетически модифицированной ветчиною. Посему дом отставить. А сем-ка я лучше что-нибудь из ниппонской кухни.
– Обитатели страны Ямато живут долго, – рассудительно заметил Гнедич, – и практически не страдают инфарктами и инсультами, но уверенно занимают первое место в мире по заболеваниям раком кишечника. Задумайся над этим, прежде чем поглощать их специфическую для всякого русского брюха пищу.
– Неоднократно страдал раком, – рассеянно произнес Пушкин, листая меню в поисках суши. – Звучит двусмысленно. Надо где-нибудь использовать.
– Подари Стогоффу, – порекомендовал Гоголь, – он оценит.
– Стогофф ныне ударился в богоискательство, – произнес Гнедич. – Боюсь, больше он это не оценит. Читали «Челюсть Адама» и «Так говорил Йихвэ»?.. Это же опера в трех действиях. Это бой быков. Это лазерное шоу Жан-Мишеля Жарра на Воробьевых горах – с фейерверком и сверхзвуковыми бомбардировщиками. – Он помолчал. – Ну, ладно. Выпьем с горя – где же Пушкин?
Пушкину как раз принесли ноль пять белого нефильтрованного «Тинькоффа», который заказал ему Гнедич, едва только увидев друга в дверях.
– Пиво? С утра?! – ужаснулся Пушкин. – Девушка, принесите мне лучше двойной эспрессо, пожалуйста!
– Пиво всегда у места, – заявил Гнедич. – Множество витаминов, ценные для организма грибки и бактерии, активная стимуляция мочевыводящей системы. В Чехии, между прочим, пивом лечат камни в почках. Пей, дорогой, не кривляйся. В конце концов, «Тинькофф» – он такой один.
– Подчиняюсь грубому нажиму, – вздохнул Пушкин, решительно придвигая к себе кружку.
– За Сальвадора Дали и сгенерированную им мудроту, – предложил тост Гнедич.
– За гоголевского «Странника», – сказал Пушкин.
Они погрузили носы в глубокую пивную пену.
– Ты вообще откуда такой растрепанный? – поинтересовался Петр Петрович, изящно, двумя перстами выуживая из миски длинный кусок строганины.
– Судя по всему, из гостиницы «Советская», – пожал плечами Пушкин.
– Боже мой, что ты там делал? – ужаснулся Гнедич. – Это же эконом-класс! Имел я несчастье как-то ужинать там с группой дружественных славянистов из пекинского университета. Ты видел, какие там в ресторане крошки на столах? Там вот такие вот в ресторане крошки на столах!
– Я там не ужинал, – поспешил оправдаться Александр Сергеевич. – Я там, кажется, ночевал. По крайне мере, проснулся я определенно в "Советской".
– Несчастный! Каким же ветром тебя туда занесло с Невского? Тебе что для блядства, «Астория» тесна?
– Вроде бы действительно ушел я от вас вчера с девчонкой. Мы ходили к Исакию, я ей читал Баркова, затем мы совершенно естественным образом решили отправиться в нумера, но вначале нам непременно следовало взять с собой бутылку хорошего вина, иначе получался какой-то азиятский разврат. Только пошли мы почему-то в обратную сторону, к порту. Дальше ничего не помню, но осмелюсь реконструировать события, ибо далее все достаточно прозрачно. Естественно, хорошего вина мы в этой стороне не нашли, что было с самого начала ясно всякому трезвому человеку. Поэтому брели вплоть до того маленького винного погребка на набережной Мойки, что в переулке от гостиницы «Советская» – знаешь? Там еще хозяин грек. Приобретя искомое, мы двинулись наконец в нумера. А поскольку до этого мы наверняка еще завернули в клуб «Гравицаппа», коий как раз удобно расположен по пути от Дворцовой площади к «Советской», и дополнительно нагрузились, разыскивать более другие нумера, нежели ближайшая вышеупомянутая «Советская», нам было тяжко. Я так понимаю прискорбный инцидент сей. – Пушкин сунул в рот сигарету и щелкнул зажигалкой. – А что, вполне приличный хотель. Белье чистое, зеркальный лифт, кругом иностранцы, биде есть, все дела. Видали мы места и похуже.
– И это вот наш ведущий отечественный литератор, – сокрушенно покачал головой Гнедич. – Надежа российской изящной словесности, буквально Наше Все. Алкоголик, дебошир, потаскун. Кто вчера зеркальное стекло разбил в Пассаже спьяну? А? Бери пример с Коленьки: об одиннадцатом часу уже был в постели, встал в восемь, принял холодный душ, зарядочка, кефиру выпил – огурчик!
– У Коленьки солидный любовник, который держит его в форме, – сказал Пушкин. – Суриозный человек, между прочим. Моей же женушке самой нянька нужна.
– Вы когда виделись-то в последний раз?
– Позавчера. Пустое, Петр Петрович! – Пушкин предостерегающе поднял ладонь, заметив, что Гнедич хочет что-то добавить. – Со своими личными делами я сам разберусь. Умны все больно учить меня. Сам справлюсь.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments